Георгий смотрел на все происходящее со спокойным равнодушием.

– Ты не заболел?

Он пожал плечами. Януш, засунув руки в карманы широченных, обрезанных по колено джинсов, встал рядом и пыхнул дымом из «капитанской» трубки. Кроме штанов и пыльных кроссовок, на нем были только ярко-красные подтяжки, крест-накрест пересекавшие загорелый волосатый живот.

– Все не можешь забыть того старика? Выбрось из головы. Наверняка просто местный сумасшедший. Хотя его рассказ интересен, я имею в виду в фольклорном плане. Секта шаропоклонников – это что-то новенькое.

Гоги промолчал. Он не мог рассказать Янушу, что видел этот Шар. Или ему показалось, что видел…

Ночь была тихая и холодная. Молодежь долго бренчала гитарами у костра (беззаботные туристы, ни дать ни взять), вызывая у Гоги смутную зависть: целый день, черти, не вылезали из раскопа и завтра не вылезут, а сил хватает ещё и на полуночные бдения. Сам Георгий был так измотан, что не мог даже заснуть. Он тихонько лежал в спальном мешке с химическим подогревом (подарок американцев), закинув руки за голову, смотрел в невидимый в темноте потолок палатки и думал, думал, думал… Ни о чем конкретно: на ум лезли бессмысленные обрывки разговоров, картинки из прошлого.

Сон навалился сразу – неожиданный, черный и глубокий, как колодец в степи. Он продолжался недолго, может быть не больше получаса, потому что, когда он вздрогнул и открыл глаза, была та же ночь, та же гитара и голоса у костра. Настенька Фельдман пробормотала что-то на непонятном языке, уткнулась ему в подмышку и опять затихла.