– Хотите чаю?

– А поесть ничего не осталось?

Две подружки парня-гитариста дружно засуетились, мигом извлекли откуда-то чистую миску, ложку, наложили каши с тушенкой – щедро, с «горкой». Каша оказалась вкусной. Гоги жевал медленно, растягивая удовольствие. Холода он не ощущал, хотя ребята, он заметил, зябко кутались в оранжевые экспедиционные пуховички.

– Странно тут как-то, – проговорила одна из девушек.

– Не выдумывай, – отозвался гитарист.

Нет, правда. Бывает так: вроде бы все нормально, и вдруг – словно чей-то взгляд в затылок. Как из другого мира.

– Это Венька Климов, – утвердительно сказала подружка.

– Ой, да ну тебя!

– Правда-правда. Он уже давно с тебя глаз не сводит. Хороший парень, между прочим.

– Забирай себе.

Она вздохнула.

– Легко тебе сказать.

Гоги их почти не слушал. Голова была пустая и звонкая, только по таинственным закоулкам мозга изредка пролетали осколки случайных, не связанных друг с другом мыслей.

( – Что же произошло потом? – спросил он старика тибетца.

– Потом он убил моего отца.

– Разве Шар не смог его защитить?

Тибетец покачал головой.

– Одно из искусств, которым владел мой отец и которое передал чужеземцу, состояло в приемах сокрытия своих истинных устремлений от других. Это очень сложное искусство, оно известно немногим… А уж мастерами могут считать себя вовсе единицы. Я его так и не постиг… Иначе бы пришелец умер oт моего яда. Отец не сумел распознать его истинных намерений. Он безоговорочно доверял ему во всем – до последнего мгновения. Он умер, улыбаясь, так ничего и не заподозрив…

– И убийца скрылся? – спросил Георгий. – Его не задержали?

– Если убийца – Тхыйонг, его невозможно задержать. Он может обернуться кем угодно: твоим учителем, родным братом, самым близким другом.

– А Шар?

– Шар исчез вместе с пришельцем.

Старик замолчал. Гоги негромко кашлянул и осторожно спросил: